Напротив детской площадки есть дом. Вернее, не так. Через дорогу от детской площадки есть забор, а уж за этим забором есть дом. В этом доме есть второй этаж, и вот, на этом втором этаже есть окно. Из этого окна на улицу в общем, и на детскую площадку в частности, смотрит он — злобный преступник.

Злобному преступнику уже давненько стукнуло семьдесят. Он передвигается по улице с палочкой и мопсом.

А как-то он совершил страшное — прогуливаясь со своей палочкой и мопсиком, угостил детей на площадке конфетами.
Благо, из окна другого дома это увидела бдительная мамочка.

Она немедленно вылетела на спасение подрастающего поколения, подняла хай на всю округу, привлекая внимание других женщин. В общем, скандал получился знатный. Дед, мопс и палка были отброшены в глубины подозрительного двора и спрятались в доме вместе со своими преступными намерениями отравить и усыпить всех детей.

— Чертов педофил! Пусть скажет спасибо, что полицию не вызвали. — Рассказывала мне одна из главных участниц действа, когда я притащилась на площадку вылавливать свою принцессу. — Отравить детей пытался.

Моя средненькая внимательно это выслушала, по дороге домой поинтересовалась, когда помрут тети, в послеразборочном пылу сжевавшие конфеты.

Нет, я все понимаю. Лучше перебдеть, чем недобдеть. Такая вот у нас страна — в скульптуре видим инцест и обслуживание престарелого самца дочерью (недавно вроде светились тут чьи то размышления на данную тему). Мужики громко орут, что надо снизить планку возраста согласия. А в результате получается, что старик с палочкой и мопсом, угостивший соседских детей конфетами, становится педофилом.

Грустно.

ЗЫ, вроде в Эрмитаже картина есть — дочь кормит грудью отца, умирающего от голода?
Кому некуда энергию направить — может требовать ее цензурирования. Картины все стерпят….