4720cb40c211f5f8ff0769d68430313b

Марусе, научившей меня однажды обниматься с деревьями

Жизнь в своей щедрости напоминает лихого фарцовщика – готова день и ночь выглядывать из-за угла с характерным «псст, парень!», торгуя из-под полы заманчивыми предложениями. Хочется и туда, и того, и с теми, и вот это вот еще заверните, пожалуйста, и вон то – на сдачу. Нет, не слипнется, и морда лица не треснет, и вообще – налей и отойди.

Замедлиться – значит, сесть однажды с блокнотом и карандашом и разобраться, что для тебя сейчас важно, что – важно в перспективе, а что, как говорят украинцы, «ну, такооое». Счастливые люди сильны мечтами, но не теми, что исключительно для внутреннего пользования в голове, а к осуществлению которых тебе по-настоящему хочется идти, бежать, плыть и карабкаться по отвесной стене несмотря на жару, понос и тесные ботинки.

Когда замедляешься и позволяешь уйти поездам, сгореть – билетам, отстать от группы и заблудиться в волшебном лесу, смысл находится под папоротниковым листом, под зеленым мхом, во взгляде лиса, спрятавшегося за деревом, – «а что до прочего антуража: нет, еще не смешно, но уже не страшно, и смертельный ужас выходит с кашлем, и отныне не будет момента краше для слова, сказанного в простоте…».

Учишься говорить «нет» – и в ту же секунду наступает такая красивая, такая пронзительная тишина, что слышно, как с весел стекают и ударяются о воду капли, как разносится эхом вдох, и становится дымкой выдох, и стелется предрассветным сном по реке покой, и течение мягко уносит тебя с собой, словно кофе навынос.

Замедляться особенно полезно тогда, когда заканчиваются силы противостоять, и из желаний – только спать, молчать и чтобы не трогали, и не надо никаких движений чувств по счету – ты закинула на баланс все, что могла, processing error. Предел мечтаний – прошмыгнуть в постель и заснуть, но мозг не успевает растусовывать по хранилищам памяти впечатления дня, он тоже устал – просто берет воспоминания, картинки, слова и образы и шмаляет их горстями куда ни попадя, и оттого снится в такие дни обычно какая-то чертовщина…

Задача максимум – просто вернуться домой вечером целой: не расплескать себя по дороге до дна, не разбить об углы.

Я давно поняла – только когда у тебя есть силы, у тебя есть внимание. Выслушать всем существом, а не в пол-уха, вникнуть в суть, а не пройтись по верхам, пожалеть, обнять, погладить, а не бросить привычное «все пройдет». Потому что вместе с этим «всем» пройдет еще и что-то очень важное – твоя способность видеть в людях живое. То, что болит и откликается, общее для всех, а не «Скажите, вы кого-нибудь любите?» – «Нет, мне лень».

Замедлившись, я снова почувствовала зуд в пальцах от желания снимать. А ведь была уверена, что еще долго не возьму в руки камеру, не буду скучать по чужим ключицам и ямочкам, этим вселенным, умещающимся в зрачках, этому космосу, в который ты прокладываешь мост щелчком затвора.

Замедлившись, я заметила, что стала чаще обнимать людей, замечать их роднички, видеть связи. Открываться навстречу без страха, что это где-то когда-то аукнется. В конце концов, надо считать себя кем-то очень важным и значимым, чтобы переживать о безупречности реноме. А я? Разве я такая?..

Я булочка.

***

«городу исполняется шесть утра.
май не на шутку холоден, день дождлив,
пахнет гремучей смесью весенних трав.
небо цвета чуть недоспелых слив
разливает воду, что из его ребра
вынул бог, изрядно рану пересолив.

дождь проникает внутрь, я едва дышу,
вижу, как сны попрятались по углам.
скоро у солнца раскроется парашют,
а пока творится чудной бедлам.
вокруг меня множится чёрный шум.
внутри – догорает ненужный хлам.

когда первый луч вгрызается в темноту,
он, кажется, оставляет на коже след.
если вглядеться в звенящую высоту,
можно увидеть, что высоты нет.
бог постоянно транслирует красоту,
по слогам передаёт ответ:

стоит однажды решиться на пустоту,
чтобы тебя заполнил чистейший свет».

Стихотворные строчки курсивом и стих в конце – Ксения Желудова.