13

Мимо проезжала патрульная полицейская машина, и офицеры бросились к нему на помощь. Первый из них едва успел схватить парня за руку, как тот прыгнул и потащил за собой полицейского. Но офицер не выпустил парня из рук и упал бы вслед за ним, если бы его не удержал подоспевший напарник.

Когда его спросили позже, почему он не отпустил руку, почему забыл о работе и семье и почти отдал жизнь за незнакомого человека, он ответил: «Я не смог бы прожить и дня, если бы отпустил.»

Как один человек может участвовать в боли другого человека, не думая и не сомневаясь отдать за него жизнь? Что происходит с первым (как мы считаем) законом природы: инстинктом самосохранения?

Эту историю рассказал Джозеф Кемпбелл, великий мифолог и рассказчик, как пример удивительного человеческого качества. Он называет это прорывом в осознании, что ты и другой – одно.

Чувство отдельности – всего лишь временный эффект, иллюзия, созданная под давлением пространства, культуры и идеологии. Единение – истина, которая может быть осознанна спонтанно в критической ситуации, когда построения ума дают сбой. Это не концепция, типа возлюби ближнего своего, как самого себя. Любишь ты своего ближнего или нет, но придет час, и эта истина выдернет тебя из любых концепций, и ты отдашь свою жизнь ради продолжения жизни.

Конечно, отдавать свою жизнь совсем не обязательно, чтобы постичь единство. Мы способны видеть и проживать эту истину ежедневно. Люди делают маленькие жертвы друг для друга все время. Простая человеческая доброта питается осознанием единства. Мы откликаемся на боль другого, волнуемся за героев фильмов и книг, радуемся весне. Рождение нового человека и жертвенность родителей, наверное, тоже оттуда.

Я чувствую также, хотя не могу это состояние вызвать или придумать. Оно случается как озарение, словно самолет прорывает густую серую облачность и выныривает на той стороне ослепленный ярким солнцем. Но удержаться там невозможно, напруги турбин не хватает, и снова проваливаюсь под облака. Остается память и жгучее желание вернуться. Я там был, я знаю, солнце там, за облаками, я вернусь.

А что видно оттуда? Попытаюсь, хотя это будет не описание луны, а описание пальца указующего на луну.

Последний раз это случилось у меня на днях, когда я читал многочисленные комментарии по поводу своего откровенного поста про утро. Читаю один, второй, третий, двадцать восьмой, и вдруг — бац! Нас здесь нет. Нет отдельных людей со своими отдельными взглядами, а есть кто-то один, который пишет про себя с разных сторон. Зачем, не знаю, то ли такая игра, то ли попытка познать себя, то ли еще что. Неважно. Это непознаваемо. Это шаг за край.

В этот момент я увидел кого-то, назовем его Буддой, свесившего пальцы с неба, мы его пальцы, сквозь облака нам не видно что мы принадлежим одному телу и сознанию, мы забываем и думаем что мы тут одни и каждый сам по себе.

Еще раз это было вчера, когда мы с женой смотрели друг другу в глаза, проснувшись утром. Вот я и она, вот мы, смотрим, думаем, касаемся, улыбаемся сквозь плотный слой тысячи попутных мыслей. И вдруг — бац! Нас здесь нет. Мы одно, где-то далеко отсюда, а может близко, но за неведомым краем, и это одно сейчас отражается мужчиной и женщиной, лежащих друг напротив друга. Я успел ухватить этот момент, потому что испытал любовь, как ожог, любовь в тысячу раз сильнее, чем ту, что чувствую обычно, как любовь одного человека к другому.

Жизнь устроена так, что всё вокруг стремится отвлечь нас от переживания единства. Общество построено на законах индивидуализма, каждый сам за себя. Но это только на первый взгляд. Копни чуть глубже, загляни за пелену реальности, и окажется наоборот, все пытается напомнить нам об этом.

И если жить одной ногой в трансцендентном, как говорил Кемпбелл, если устремиться в непознаваемое, признавать и уважать мистическую сторону жизни, луч солнца все чаще будет пробиваться сквозь облака, а там, глядишь, и не останется облаков, только Будда, свесивший с неба пальцы.

А как это у вас?