cow-3383624_960_720

Мою первую корову звали Красуля. Она и в самом деле обладал редкой красотой. О, эти черные глаза с длинющщими ресницами! Эта кокетливая звездочка на лбу!Красулька была рыжей. Так в селе говорили -» рыжая». Ну, не знаю, по мне так она была скорее золотистой. Её сытые бока отливали на солнце благородным сиянием дорогого металла. Против всех своих рогатых собратьев и сестер она была изящна, в меру тонконога, и гордо несла голову, увенчанную, как тиарой, аккуратными рогами.

-Леди! — определила я при первом, еще весьма шапочном, знакомстве

Было в ней что-то такое…Что отличает всякую особь настоящего, не суррогатного, женского пола. Гордость, достоинство, независимость. А в селе говорили -дурная корова.

Ну это явление знакомое, чем более независим характер, чем чаще слышишь за спиной коронное «Стерва!»

Хотя, что там, Красуля и впрямь была не лучшей «молокопроизводительницей». Есть список практически смертных грехов коровы. Итак хозяйке на заметку, корове не прощается если она блудливая и не идет домой к дойке, если у неё тугое вымя — «туготитяя, тугодойка» — говорят в селе. Это когда ты тянешь из неё молоко, примерно как сквозь отверстие, проколотое иглой в резиновой грелке. Бодучесть — манера тут же поддеть на рога за любое покушение на её личное пространство. Ну и конечно — низкая удойность — это когда молока коровушка дает, как коза.

Моя Красуля обладала всеми этими грехами, плюс ко всему лягалась, как колхозный жеребец, умудряясь бить равно как задними, так и передними ногами.Единственный плюс — она давала необычайно вкусное молоко,сколько бы ни пила после молока, такого, как у Красули не пробовала.

Но дозволяла она себя доить только свекрови. Когда её не стало, Красуля перешла в полное мое владение. И если село еще могло понять мою свекровь, которая эту злыдню с телка вырастила, потому и держала. То меня не понимал никто.

-Корову сдай, — советовали мне, -Намучаешься. Другую возьми. С этой не молоко, а синяки только, как её Михайловна терпела?

Но, ребята-а-а-а, сдать Красулю? Мы с ней были одной крови. Два нездешних существа мало подходящих на ту роль, что отвела коварная судьба . Она была — не лучшей коровой, а я — не лучшей деревенской жительницей. И еще, мы обе тосковали по маме, и вопрос, кто сильнее. Я видела, как оборачивалась она с надеждой на скрип ворот, и как равнодушно отводила глаза к кормушке — не та пришла доить. Не та. И с упорством ребенка, не понимающего что происходит, Красуля возлагала ответственность за потерю хозяйки на меня.

И в самом деле, намучилась я с ней. Едва приближалась с подойником, она тут же занимала оборонительные позиции. Упиралась задом в угол стайки и наклоняла рогатую голову. Ни комбикорм, ни хлеб с моих рук Красуля не брала. Посмотрит и отвернется.

И попробуй сунься доить — получишь или удар рогами, или душевный пинок ногой. А даже если и не получишь, коровы прекрасно умеют зажимать молоко. Хоть затянись. Еще одним видом протеста было лечь и не вставать. Бить Красульку у меня рука не поднималась. И процесс уговоров затягивался на полтора-два часа. Потом в дело вмешался муж и доили мы мою красавицу, круто притянув рогатую голову к столбику, прижав задние ноги доской. Или привязав переднюю за колено к стойке кормушке. Корова застывала, распятая и только гневно размахивала хвостом, охаживая меня им весьма ощутимо .Я помню, когда муж впервые вот так спеленал корову. Боже, как же пронзительно замычала она повернув голову в сторону дома. Так отчаянно, так горько, будто силилась докричаться до мамы. А потом принимала весь процесс связывания и пеленания с редким равнодушием. Беда была в том, что муж тогда частенько бывал не дома, а в тайге или на работе

Единственное, что мне благосклонно позволялось это проводить Красулю в стадо. И встретить вечером. Точнее встречать её приходилось в обязательном порядке, прокараулю она просто не явиться домой. И никакой Дворовой Хозяин не поможет. Мой Дворовой(считайте то же, что Домовой, но присматривающий за скотом)наверное, сам махнул рукой на упрямицу.

И вот вам об уме животного, если черт меня нес встречать корову в юбке и с голыми коленками, она тут же летела в заросли крапивы. И оттуда с гордостью наблюдала за моими попытками проникнуть в жгучие заросли. и потому я практически всегда, даже в непомерную жару встречала коровушку в джинсах и рубашке с длинным рукавом. Видя эту экипировку она спокойно топала домой, дабы дать очередной концерт при дойке. Но если вдруг я опаздывала к стаду, все — выручайте ноги да разряд по легкой атлетике — убду бегать за ней по лугам и полям.Она считала себя вправе на свободу, раз уж нерадивая хозяка проспала её перехватиь в табуне. Впрочем, найти её было не трудно. Хотите верьте, хотите не верьте, но был у Красули свой любимый холм, и на закате, коровушка поднималась на него и застывала, как изваяние. Минут тридцать село могло лицезреть нерукотворный памятник корове, провожающей солнце. Что уж она там выглядывала? Кто знает. Я в этом видела тягу к красоте, которую нельзя отбить даже условиями существования и отведенной судьбой ролью. Хотя, скажи я об этом селу, ох, как бы долго смеялись надо мной. Я и находила её на этом холме, но вот пригнать бегучую леди домой….

-Что ты её не сдашь? — вопрошал гневно сосед дядя Костя, в очередной раз застав меня в слезах по поводу потери кормилицы.

-Не могу…она-она -она же Леди-и-и-и-и! — взвыла я.

Пожалел он меня тогда видно потому, что уже пузо на нос лезло, а побегай — ка по полям на седьмом-то месяце беременности. И пока муж таежничал они по-соседски доглядывали за мной. Мало ли, что может стать с беременной молодайкой.

-Сиди! На коне пригоню!

И пригнал через час. Причем оба — и конь, и всадник выглядели весьма уставшими и грязными

-Леди! Стерва она, — и покрыл мои красотку отборной бранью, — По всем болотам за ней гонялся.

Но с тех пор, если мужа не было, дядя Костя исправно водворял мою кормилицу на место и неизменно сообщал:

-Иди твою Леди, так её разэтак, пригнал.

В августе Красульку укусила змея. Вернулась с пастбища с уже опухающей ногой. А к утру слегла. Ветеринар, осмотрев ногу — диагноз вывел тут же, даже показал место укуса.

-Змея укусила, видать еще утром. Пусть муж забьет, вон опухоль уже на лопатки лезет, потеряете мясо.

Вот никак Красуля не ассоциировалась у меня с мясом. И я в дыбы приняла такое решение. Ветеринар наш не удивился, к моим чудачествам уже привыкли.

-Ну простоквашу собери, поприкладывай, может толк будет, хотя лучше заколоть.

Как я носилась по деревне, собирая простоквашу, благо деревня — это деревня, тут всегда готовы помочь. И несли мне обрат и простоквашу ведрами. Я раз пять на дню меняла тряпки вымоченные в простокваше, почти насильно вливала в обессиленную корову воду и жидкую болтушку. Она даже не пыталась брыкнуться, или махнуть рогами. Лежала на боку вытянув больную ногу, как-то уж очень прямо.

Муж рвал и метал. Килограмм триста мяса пропадало на глазах.Его же можно было сдать, пусть по бросовой цене, но и это деньги! В этом одна из сторон деревенской жизни, тут все заточено на получение пользы. И мужа я понимала, хоть и буквально наскакивала на него, едва тот заговаривал о том, что все же надо забить животину.

На пятый день ветеринар наш, долгой ему памяти, спец был отличнейший, осмотрел страдалицу и удивился во-первых тому, что она еще жива. А во-вторых тому, что она сама пьет. И привез из райцентра какие-то уколы. Уколы пришлось ставить самой. Красуля отчего-то пусть из последних сил, но дергалась, не подпуская к себе коровьего доктора. Встала Красуля на седьмой день, сильно распухшее копыто, не давало наступать нормально на землю. Но по крайней мере, позволяло хоть как-то передвигаться. Я окрыленная таскала корове уже траву. Не только пойло. Но еще с месяц она ходила прихрамывая. Но она жила! И вот в этой то борьбе за Леди я и не заметила, что меня она воспринимает уж как-то очень спокойно. Она преспокойно давала себя доить, с удовольствием хрупала хлеб, морковку и яблоки с моих рук. И более того, как-то она даже попыталась языком стащить с головы платок. Я замерла от этой коровьей ласки и чуть не разревелась.

Нет никуда не делся её королевский характер, и она так же продолжала гонять коров в стаде, и так же никого к себе не подпускала, никого кроме меня. Но вот мой голос она выучила отлично и стоило только закричать

-Красуля, Красуля! Красуля!

Тут же раздавался в ответ протяжный зов. И Красуля топала ко мне так же уверенно, как раньше убегала. Впрочем, закаты мы иногда с ней все же провожали. Никто этому не удивлялся. Что с нас было взять? С двух несостоявшихся деревенских леди))))